Неточные совпадения
На Леню костюмов недостало; была только надета на голову красная вязанная из гаруса шапочка (или,
лучше сказать, колпак) покойного Семена Захарыча, а в шапку воткнут обломок белого страусового
пера, принадлежавшего еще бабушке Катерины Ивановны и сохранявшегося доселе в сундуке в виде фамильной редкости.
— И в самом деле по оказии-то
лучше, — отвечал Илья Иванович и, пощелкав
перо об стол, всунул в чернильницу и снял очки.
— Рад знакомству. Много слышал
хорошего. Не забывайте: Лютов, торговля пухом и
пером…
Но как"работник
пера"я был уже
лучше поставлен, чем это было бы пять лет назад, если б я остался в России.
Вот эссенция моих вопросов или,
лучше сказать, биений сердца моего, в те полтора часа, которые я просидел тогда в углу на кровати, локтями в колена, а ладонями подпирая голову. Но ведь я знал, я знал уже и тогда, что все эти вопросы — совершенный вздор, а что влечет меня лишь она, — она и она одна! Наконец-то выговорил это прямо и прописал
пером на бумаге, ибо даже теперь, когда пишу, год спустя, не знаю еще, как назвать тогдашнее чувство мое по имени!
Носик у ней с пережабинкой, светло-рогового цвета; голова, шея и зоб сизо-розовые; около темных прекрасных глаз лежит ободочек, довольно широкий, из не заросшей перышками кожицы светло-малинового цвета; на обеих сторонах шеи, на палец от глаз, есть продолговатое, очень красивое, кофейное пятно, пересекаемое белыми полосками, или,
лучше сказать, три темно-кофейные пятнышка, обведенные белою каемочкой; по крыльям от плеч лежат темные продолговатые пятна, отороченные коричневым ободочком; длинные
перья в крыльях светло-кофейные, такого же цвета и хвост, довольно длинный; два верхние хвостовые
пера без каемок, а все нижние оканчиваются белою полосою в палец шириной; по спине видны небольшие, неясные пестринки; хлупь чисто-белая и ножки розовые.
Длина этой утки от носа до хвоста, или,
лучше сказать до ног, ибо хвостовых
перьев у гагар нет, — одиннадцать вершков, нос длиною в вершок, темно-свинцового цвета, тонкий и к концу очень острый и крепкий; голова небольшая, продолговатая, вдоль ее, по лбу, лежит полоса темно-коричневого цвета, оканчивающаяся позади затылочной кости хохлом вокруг всей шеи, вышиною с лишком в вершок, похожим более на старинные брыжжи или ожерелье ржавого, а к корню
перьев темно-коричневого цвета; шея длинная, сверху темно-пепельная, спина пепельно-коричневая, которая как будто оканчивается торчащими из зада ногами, темно-свинцового цвета сверху и беловато-желтого снизу, с редкими, неправильными, темными пятнами; ноги гагары от лапок до хлупи не кругловаты, но совершенно плоски, три ножные пальца, соединенные между собой крепкими глухими перепонками, почти свинцового цвета и тоже плоские, а не круглые, как бывает у всех птиц.
«Нет, прямо на словах
лучше!» — порешил он наконец, бросая
перо.
Это тебе, матушка, будет
хороший оселок… что называется, проба
пера.
Лучше велите дать мне
перо и бумаги, я здесь же все вам напишу» (Пушкин понял, в чем дело).
Трое судей и секретарь наклонили головы и стали шушукаться, потом секретарь побежал
пером по бумаге. Председатель встал и, спотыкаясь на трудно разбираемых словах, огласил приговор, — что обвиняемый подлежал бы за свою антипролетарскую деятельность увольнению с завода и
хорошей изоляции, — но!.. — суммируя семейное положение гражданина Кочерыгина и его обещание исправиться, то посему объявить ему общественное порицание и строгий выговор с предупреждением.
— Эх, вино-то в тебе разыгралось, Тарас!.. — подивился Кишкин. — Очень уж перья-то распустил… Да и приятелей
хороших нашел.
Жадов. Ну, а мы и этого не можем, стало быть, и толковать нечего. Займись-ка
лучше работой какой-нибудь, и я примусь за дело. (Берет
перо.)
— Я тебе
лучше скажу! — вступился Петенька, — предместник мой завел, чтобы все низшие присутственные места представляли ему на утверждение дела о покупке
перьев, ниток и прочей канцелярской дряни! Разумеется, я это уничтожил, но, спрашиваю тебя, каков гусь мой предместник!
— Да; только в самом себе… но… все равно… Вы обобрали меня, как птицу из
перьев. Я никогда не думала, что я совсем не христианка. Но вы принесли мне пользу, вы смирили меня, вы мне показали, что я живу и думаю, как все, и ничуть не
лучше тех, о ком говорят, будто они меня хуже… Привычки жизни держат в оковах мою «христианку», страшно… Разорвать их я бессильна… Конец!.. Я должка себя сломать или не уважать себя, как лгунью!
Изобильный корм, особенно парным мясом только что убитой птицы, — самое верное средство вырастить
хороших ястребов: они будут родны (велики), сильны, выведут
перья ровно, отчего летают резвее и поспевают ранее к охоте.
Я пробовал кормить последних таким отличным кормом, всегда парным, какого
лучше, особенно в таком изобилье, не могла доставать мать своим ястребятам; пойманный слеток далеко не бывал так сыт, как поднимаемый на руку гнездарь, но между тем всегда слеток оказывался как-то глаже, чище
пером, складнее, резвее и жаднее гнездаря.
Хорошего ловца узнать с первого взгляда: на руке он сидит бодро и весело,
перо лежит у него гладко, головка маленькая, спина широкая, стан круглый, посадка стопкой, ноги здоровые и крепкие, но не длинные, емь большая, пальцы твердые, когти острые, умеренно круглые (нехорошо, когда они пологи, еще хуже, если слишком круто загнуты), глаза живые и пронзительные.
Особенно доволен остался я этой «некоторой легкостью», даже чуть не небрежностию (впрочем, совершенно приличною), которая вдруг отразилась в моем
пере и
лучше всех возможных резонов, сразу, давала им понять, что я смотрю «на всю эту вчерашнюю гадость» довольно независимо; совсем-таки, вовсе-таки не убит наповал, как вы, господа, вероятно, думаете, а, напротив, смотрю так, как следует смотреть на это спокойно уважающему себя джентльмену.
— Позвольте, позвольте, — с жаром заметил предводитель, вежливо вырывая из его руки
перо, — это
перо не хорошо, вот это гораздо
лучше.
Столыгин взял лучшее
перо и несколько дрожащей рукой подписал. Думать надобно, что первая бумага была очень красноречива и вполне убеждала в необходимости подписать вторую. Предводитель, прощаясь, сказал Столыгину, что он искренно и сердечно рад, что дело кончилось келейно и что он так прекрасно, как истинный патриот и настоящий христианин, решился поправить поступок, или,
лучше, пассаж.
Любовь Гордеевна (положив
перо). Пиши, пожалуй… Только пальцы все выпачкала, кабы знала,
лучше бы не писала.
— Прекрасно,
лучше нельзя требовать. Здесь чудесно. Только вот, пожалуйста,
перо и чернила.
— Может быть, по приезде в Россию или… еще
лучше в Иркутск… вы вспомните о том, что я говорил. Очень, оч-чень жаль, что важные дела мешают мне в настоящую минуту дать некоторые материалы… Но, впрочем, под
пером талантливого человека и то, что вы видели и слышали… Всего, всего
хорошего…
— И как это есть такие умные люди, что для них газеты
лучше этих напитков, — начал мужчина с павлиньими
перьями, наливая себе ликеру. — А по моему мнению, вы, господа почтенные, любите газеты оттого, что вам выпить не на что. Так ли я говорю? Ха-ха!.. Читают! Ну а о чем там написано? Господин в очках! Про какие факты вы читаете? Ха-ха! Ну да брось! Будет тебе кочевряжиться! Выпей
лучше!
А тем временем они пришли на мезонин, и здесь еще
лучше чистота и порядок: пол весь мылом вымыт и хвощом натерт, так что светится, посередине и вдоль всей чистенькой лестницы постланы белые дорожки, в гостиной диван и на круглом переддиванном столе большой поливанный кувшин с водою, и в нем букет из роз и фиалок, а дальше — спальная комната с турецким ковром над кроватью, и опять столик и графин с чистой водой и стакан, и снова другой букет цветов, а еще на особом столике
перо, и чернильница, и бумага с конвертами, и сургуч с печатью.
— Государь?.. Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь
перья?… — говорилось из толпы. Один из толпы, одетый
лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.